— Вылечить — нельзя. Облегчить болезнь, пожалуй, возможно.
— Каким образом?
— Ситуационные психозы возникают из‑за недостатка адреналина. Когда человек испытывает нервное напряжение, железы, чтобы ему помочь, усиленно выделяют адреналин. Но если напряжение слишком велико, адреналиновые железы не справляются со своей задачей и человек заболевает. Это и происходит здесь. Адреналиновая терапия может отдалить душевное расстройство всего организма. С точки зрения общественной безопасности второе, конечно, предпочтительнее, но… тогда у вас скоро не останется физиков.
— И больше вы ничего не можете посоветовать?
— Нет. Пусть ваши психиатры займутся профилактикой. Они у вас люди способные.
Кинг нажал кнопку и коротко приказал что‑то Штейнке. Повернувшись снова к Ленцу, он спросил:
— Вы побудете здесь, пока не подадут машину?
Ленц решил, что Кингу это было бы приятно, и согласился.
Внезапно раздался металлический щелчок, и на стол Кинга упал цилиндрик пневматической почты. Вытащив из него белый листок картона, визитную карточку, генерал‑директор с удивлением прочитал ее и протянул Ленцу:
— Не могу понять, зачем я ему понадобился. Вы, наверное, не хотите, чтобы он вас здесь видел?
Ленц прочел по карточке: "Томас Р. Харрингтон, доктор математики, капитан ВМС США, директор Морской обсерватории".
— Нет, почему же, — возразил он. — Мы с ним знакомы, и я буду только рад…
Харрингтон был явно чем‑то озабочен. Он вздохнул с облегчением, когда Штейнке, пропустив его в кабинет, исчез в соседней комнате, и сразу же заговорил, обращаясь к Ленцу, который сидел ближе к двери:
— Вы мистер Кинг? Постойте, да это же Ленц! Что вы здесь делаете?
— Я здесь по приглашению, — ответил Ленц совершенно правдиво, но не полно, здороваясь с Харрингтоном за руку. — Знакомьтесь: генералдиректор Кинг, капитан Харрингтон.
— Как поживаете, капитан? Рад вас видеть.
— Для меня большая честь познакомиться…
— Садитесь, прошу вас.
— Благодарю. — Харрингтон сел, положив на угол стола свой портфель. — Вы, конечно, хотите знать, зачем я к вам явился вот так, без приглашения?..
— Я счастлив познакомиться…
В действительности все эти церемонии были уже слишком для натянутых нервов Кинга.
— Вы очень любезны, но… Кстати, нельзя ли сделать так, чтобы ваш секретарь, который меня впустил, забыл мое имя? Я понимаю, что это кажется вам странным, но…
— Совсем нет, я ему скажу!
Кинг был заинтригован и решил не отказывать своему выдающемуся коллеге в таком пустяке. Он вызвал Штейнке к видеофону и отдал соответствующее приказание. Ленц встал, показывая, что уже давно собирается уйти. Уловив взгляд Харрингтона, он пояснил:
— Я полагаю, вы хотите поговорить наедине. Кинг вопросительно посмотрел на него, потом на Харрингтона, потом опять на Ленца.
— Я лично ничего не имею против, — запротестовал астроном после секундной заминки. — Решайте сами, доктор Кинг! Честно говоря, я буду только рад, если Ленц останется.
— Я не знаю, что вы хотите мне сообщить, — заметил Кинг, — но доктор Ленц здесь тоже по конфиденциальному поручению.
— Очень хорошо! В таком случае все в порядке. Перейду прямо к делу. Доктор Кинг, вы знакомы с механикой бесконечно малых величин?
— Разумеется.
Ленц подмигнул Кингу, но тот предпочел этого не заметить.
— Да, да, конечно. Вы помните шестую теорему и переход от тринадцатого уравнения к четырнадцатому?
— Кажется, помню, но я сейчас взгляду.
Кинг встал и направился к шкафу, но Харрингтон остановил его нетерпеливым жестом:
— Не беспокойтесь! У меня все есть.
Он открыл ключом портфель и извлек потрепанный блокнот с выпадающими листками.
— Вот! А вы, доктор Ленц, знакомы с этими построениями?
Ленц кивнул:
— Я как‑то их проглядывал.
— Прекрасно. Итак, я полагаю, вы со мной согласитесь, что ключ к решению всей проблемы именно здесь, в переходе от тринадцатого уравнения к четырнадцатому. Этот переход кажется вполне обоснованным и справедлив в определенных условиях. Но что, если мы расширим его значение и проследим всю цепь логического построения для всех возможных состояний материи?
Он перевернул страницу и показал те же два уравнения, разбитые на девять промежуточных. Ткнув пальцем в среднюю группу математических знаков, Харрингтон спросил, тревожно заглядывая собеседникам в глаза:
— Видите? Вы понимаете, что это значит?
Кинг помолчал, шевеля губами, потом ответил.
— Да, кажется, я понимаю… Странно… Да, так оно и есть!
Харрингтон должен был бы обрадоваться, но он только тяжело вздохнул.
— Я надеялся, что хотя бы вы найдете ошибку, — проговорил он, чуть не плача, — но, боюсь, теперь надеяться не на что. Дестрей сделал допущение, действительное для молекулярной физики, однако у нас нет ни малейшей уверенности, что оно действительно для физики атомной. Я полагаю, вы сознаете, что это значит для вас, доктор Кинг‑Голос Кинга превратился в хриплый шепот.
— Да, сознаю, — сказал он. — Да… Это значит, что если наша Большая Бомба взорвется, она взорвется мгновенно и целиком, а не так, как предполагал Дестрей… И тогда один Бог знает, что здесь останется.
Капитан Харрингтон откашлялся.
Но тут заговорил Ленц:
— А что, если мы проверим ваши расчеты и они окажутся непогрешимыми, — что дальше?
Харрингтон всплеснул руками:
— Я для того сюда и приехал, чтобы спросить вас: что будет дальше?
— Дальше ничего, — угрюмо сказал генерал‑директор. — Ничего сделать нельзя.
Харрингтон уставился на него с нескрываемым изумлением.
— Но послушайте! — взорвался он наконец. — Разве вы не понимаете? Ваш реактор необходимо демонтировать, и немедленно!
— Успокойтесь, капитан! — Невозмутимый голос Ленца был словно холодный душ. — И не надо злиться на бедного Кинга — все это волнует его больше, чем вас. Поймите его правильно. Речь идет не о физической проблеме, а о политической и экономической. Скажем так: остановив реактор, Кинг уподобился бы крестьянину, который оставил бы свой дом, виноградник, скот и семью на склонах Везувия и сбежал, потому что когданибудь сможет произойти извержение вулкана. Этот реактор не принадлежит Кингу, он всего лишь служащий. Если он остановит реактор против воли владельцев, они просто вышвырнут его за порог и наймут другого, более покладистого. Нет, нам необходимо убедить хозяев.
— Президент мог бы их заставить, — высказал предположение Харрингтон. — Я могу обратиться к президенту…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
